В этом мире опоры для человека никакой нет.
Ни пространство, ни время, ни другие люди, ни чувства, ни идеи - не являются постоянными, сама их сущность - в изменчивости.
Опору человек создает себе сам, и рождаясь из воли, будучи чем-то эфемерным, эта опора, однако, умудряется быть самым твердым и неколебимым, что подвластно человеку.
Ни пространство, ни время, ни другие люди, ни чувства, ни идеи - не являются постоянными, сама их сущность - в изменчивости.
Опору человек создает себе сам, и рождаясь из воли, будучи чем-то эфемерным, эта опора, однако, умудряется быть самым твердым и неколебимым, что подвластно человеку.
Из серой зимы, в города и выси,
До черного снега и песни волчьей,
Бессчетными гранями – стаи мыслей,
Летящим в посмертье холодной ночью.
Навеяны сумраком злые лица.
Молчание – право для тех, кто знает.
Сегодня опять серый дым клубится,
Сегодня – не время для дикой стаи.
Неверная вечность коснулась тела,
Сводя скрупулезно былые счеты.
И пепел покажется ярко-белым,
Хрустя под ногами, куда б ни шел ты.
Ловить на клинок огоньки заката,
Ловить на прощание взгляд и имя.
И люди, пришедшие в ночь когда-то,
Уже и не вспомнят себя другими.
Просить позволенья – не бог, не демон! –
Один на один, без лихого слова.
Вчера было время для сна и неба.
Сегодня – в битву. И пламя – снова.
(c) Clair Argentis, 2008
До черного снега и песни волчьей,
Бессчетными гранями – стаи мыслей,
Летящим в посмертье холодной ночью.
Навеяны сумраком злые лица.
Молчание – право для тех, кто знает.
Сегодня опять серый дым клубится,
Сегодня – не время для дикой стаи.
Неверная вечность коснулась тела,
Сводя скрупулезно былые счеты.
И пепел покажется ярко-белым,
Хрустя под ногами, куда б ни шел ты.
Ловить на клинок огоньки заката,
Ловить на прощание взгляд и имя.
И люди, пришедшие в ночь когда-то,
Уже и не вспомнят себя другими.
Просить позволенья – не бог, не демон! –
Один на один, без лихого слова.
Вчера было время для сна и неба.
Сегодня – в битву. И пламя – снова.
(c) Clair Argentis, 2008
Наверное, я никогда не узнаю
О том, что случилось со мною во сне,
Когда из-за дымки лазурного края
Мерещился всадник на черном коне.
Когда по пустыне мы ехали с братом,
А брат все молчал и все грезил о том,
Что в белом Джамасте, большом и богатом,
Когда-нибудь он отвоюет престол.
Он верил, что мне так легко возвратиться,
Как будто исчезли война и беда,
Как будто внезапно плененная птица
Свободу и ветер так просто продаст.
Но я промолчала о многом, что было,
Я просто доеду до края земли,
И там разверну чуть помятые крылья,
Чтоб ветром они распахнуться могли.
Наверное, я никогда не увижу
Обещанных братом роскошных палат,
Но память сильна, и свобода все ближе,
И каждый своим сокровенным богат.
(c) Clair Argentis, 2008
О том, что случилось со мною во сне,
Когда из-за дымки лазурного края
Мерещился всадник на черном коне.
Когда по пустыне мы ехали с братом,
А брат все молчал и все грезил о том,
Что в белом Джамасте, большом и богатом,
Когда-нибудь он отвоюет престол.
Он верил, что мне так легко возвратиться,
Как будто исчезли война и беда,
Как будто внезапно плененная птица
Свободу и ветер так просто продаст.
Но я промолчала о многом, что было,
Я просто доеду до края земли,
И там разверну чуть помятые крылья,
Чтоб ветром они распахнуться могли.
Наверное, я никогда не увижу
Обещанных братом роскошных палат,
Но память сильна, и свобода все ближе,
И каждый своим сокровенным богат.
(c) Clair Argentis, 2008
Про вопросы и ответы
Sep. 20th, 2008 10:12 pmПочему мы часто отвечаем на вопросы тех людей, кому мы не хотим отвечать?
Потому что мы просто хотим отвечать.
Потому что процесс выкладывания информации о себе кажется важнее, чем соответствие адресата.
Не важно, кому, - важно, чтобы выложить.
А ведь из-за этого куча напрягов потом проявляется.
Почему нам так хочется побольше о себе рассказать?
Чувство собственной важности?
Или банальная привычка отчитываться, к которой нас приучили, чтоб легче было с нами сладить?
Нет ничего проще, чем спровоцировать человека говорить о себе. Это утверждают все психологи и инструкторы по управлению человеком.
И вот кто будет спорить, что инструменты манипуляции мы вручаем манипуляторам сами?
Потому что мы просто хотим отвечать.
Потому что процесс выкладывания информации о себе кажется важнее, чем соответствие адресата.
Не важно, кому, - важно, чтобы выложить.
А ведь из-за этого куча напрягов потом проявляется.
Почему нам так хочется побольше о себе рассказать?
Чувство собственной важности?
Или банальная привычка отчитываться, к которой нас приучили, чтоб легче было с нами сладить?
Нет ничего проще, чем спровоцировать человека говорить о себе. Это утверждают все психологи и инструкторы по управлению человеком.
И вот кто будет спорить, что инструменты манипуляции мы вручаем манипуляторам сами?